Блестит луна в потоках света нежно. Сверкают звёзды в голубизне небес глубокой. Небесный свод загадочен, таинствен. Спустилась тишь задумчиво в леса. Стоят они красой небес любуясь. И по земле идёт дыханье свежей и бодрящей осени. Древа стоят в задумчивости, трепете, что вот уж скоро их наряд сорвёт, тот ветер-озорник, что бродит в эту пору здесь. Здесь нет осенней прелести опавших листьев, когда они кружася застилают ковром своим леса, дорожки, скверы. Лишь только ветер властно прилетит, сорвёт листы, не дав им цвет свой изменить в осенний, и будет он таков; он улетит озорничать в других местах.
Сейчас потоки света осветили горы, блестнув ещё недавно на морской волне. В сиянии луны видны те горы, что с детства стали дороги, знакомы. В их очертаньи нежность есть и горечь: печаль глубокая и лёгкость летних дней. Тут вспомнится на фоне сосен обычный день и пастбище вдали. И вдруг всё это оживёт так точно, ярко, как будто происходит на яву. И станет сладко-горестным напоминаньем о тех былых днях детства моего, ушедших в прошлое далёко, но всё-ж живущих в сердце глубоко.
Комментарий автора: Мои размышления, воспоминания о любимом городе, в котором я в детстве жила.
Дорогие читатели! Не скупитесь на ваши отзывы,
замечания, рецензии, пожелания авторам. И не забудьте дать
оценку произведению, которое вы прочитали - это помогает авторам
совершенствовать свои творческие способности
Реальность - Андрей Скворцов Я специально не уточняю в самом начале кто именно "он", жил. Лес жил своей внутренней жизнью под кистью и в воображении мастера. И мастер жил каждой травинкой, и тёплым лучом своего мира. Их жизнь была в единстве и гармонии. Это просто была ЖИЗНЬ. Ни та, ни эта, просто жизнь в некой иной для нас реальности. Эта жизнь была за тонкой гранью воображения художника, и, пока он находился внутри, она была реальна и осязаема. Даже мы, читая описание леса, если имеем достаточно воображения и эмоциональности можем проникнуть на мгновение за эту грань.
История в своём завершении забывает об этой жизни. Её будто и не было. Она испарилась под взглядом оценщика картин и превратилась в работу. Мастер не мог возвратиться не к работе, - он не мог вернуть прежнее присутствие жизни. Смерть произвёл СУД. Мастер превратился в оценщика подобно тому, как жизнь и гармония с Богом были нарушены в Эдеме посредством суда. Адам и Ева действительно умерли в тот самый день, когда "открылись глаза их". Непослушание не было причиной грехопадения. Суд стал причиной непослушания.
И ещё одна грань того же. В этой истории описывается надмение. Надмение не как характеристика, а как глагол. Как выход из единства и гармонии, и постановка себя над и вне оцениваемого объекта. Надмение и суд есть сущность грехопадения!
